Я тут чуть был не сказал "естество такое", подобно своему старому учителю биологии Ивану Петровичу. И тут же сам понял, что говорю чушь.

-- Вот именно, вот именно, -- подтвердил мою мысль Юрка. -- Вот именно, жизнь сама себя губит. А я тебе прямо скажу: жизнь -- это и есть смерть. Сама же себя порождает, сама же себя и пожирает. Ни одно мгновение она не есть только жизнь. Каждое мгновение она есть и смерть... В твоем организме каждое мгновение нарастает, наплывает, порождается новое, небывалое, молодое, сильное. Но в то же самое мгновение оно и уплывает, убывает, умирает, гибнет. Каждое мгновение организм впитывает в себя среду, где он живет, перерабатывает ее в себя, ассимилирует себе, превращает в себя. Но и в каждое мгновение он выталкивает из себя переработанные материалы, убивает, умерщвляет себя, гибнет ежесекундно. Только вот что-нибудь наступило в жизни, и--в тот же момент уходит, смывается, улепетывает. И все эти точки так плывут, что ни за одну схватиться нельзя. В конце концов даже не поймешь, чего больше в организме, жизни или смерти. Ну после этого чего же ты тут хорошего нашел? После этого, разве жизнь не есть хаос и неразбериха, разве она не есть вечная и смутная суматоха, разве она не есть истерика самого бытия, разве она не слабоумие, разве она не хлестаковщина, не...?

Мне пришлось опять перебить приятеля. Но мысль его меня поразила. "Жизнь есть смерть", -- думал я, задумчиво постукивая вилкой о тарелку. Но где-то в тайниках души, где-то на затылке копошилась другая мысль: "А ведь смерть есть жизнь..." Но я решил не сдаваться и сказал:

-- Юрка! Пусть твои точки плывут. Но ведь организм сам есть целое?

-- Да какая же это целость, скажи на милость, -- возопил тот, -- если тут сплошные потемки? Ведь жизнь -- это вечные сумерки смысла.